Нафаня Бесфамильный (nafanyabesfamil) wrote,
Нафаня Бесфамильный
nafanyabesfamil

Самый масштабный обмен пленных 2017: "В Донецке нас встретили, как родных"

«Комсомолка» пообщалась с освобожденными из украинского плена людьми, которые наконец встретят новый 2018 год на свободе

ЮЛИЯ АНДРИЕНКО

Впереди много сложностей - лечение, восстановление документов, поиск работы, но главное - они дома, здесь и стены помогают.Впереди много сложностей - лечение, восстановление документов, поиск работы, но главное - они дома, здесь и стены помогают.


У них тоже украшена елка, а в этом году даже удастся встретить почти по-человечески новый год. Пусть пока и не дома, а в донецких общежитиях.


Почти как дома - в холле общежития стоит украшенная елка.

Именно в них 27 декабря разместили спасенных из украинского плена людей. Я подхожу к крылечку, на котором курят, негромко общаясь, группки мужчин. Даже потому, как они сдержаны в эмоциях видно, что это не просто гражданские, тогда бы гвалт стоял куда громче.

«Комсомолка» нас сдружила

Изможденные, у многих на лице ни кровинки, особенно у совсем юных мальчиков, растущим организмам которых нужно вообще усиленное питание, некоторые стоят, опираясь на костыли, парень с разбитым лицом, поймав мой взгляд, отворачивается. Ожидаю, что эти люди после стольких испытаний отнесутся ко мне враждебно и не захотят общаться. И тут же понимаю, что ошибаюсь. Представляюсь корреспондентом «Комсомолки» и в подтверждение слов достаю из пакета стопку свежих газет.

- Ух ты, «Комсомолка»! Приятно взять в руки после украинской пропаганды, которой нас там кормили, - говорят они. – А еще газеты есть, я бы другу взял? Приносите еще!

Газеты разлетаются, как горячие пирожки. Здесь у многих пока нет телефонов, нет интернета и гаджетов, а потребность в информации после украинского плена велика.

Дедушка Ниндзя – майор Советской Армии

Этот мужчина стоит в окружении своих друзей – рыжеволосой девушки и высокого мужчины, одетых в камуфляж, все трое плачут. Вместе с первых дней войны, а в августе 2014 года Александр (позывной Ниндзя) попал в плен. Не чаяли уже свидеться.

- Родненькие, заберите меня к себе, я воевать хочу, - молит их освобожденный из плена.

Александру 58 лет, сам из Краматорска, майор Советской Армии, 8 лет служил в Афгане, а когда в Донбасс пришла война, не смог отсиживаться, известно - бывших военных не бывает. В плен попал, когда к родным попытался приехать. Потому просит фамилию не называть, чтобы не подставить родственников.


Александр служил в Афгане, был в плену у Талибана, но и там такого не творили, как бывшие соотечественники. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

- Я в 1981 году был два месяца в плену у Талибана (запрещенная в РФ террористическая организация), но даже там так не издевались, как украинцы, - рассказывает Александр, закуривая. - В СБУ задували в уши монтажную пену, а еще вкручивали в уши стержни и поднимали вот так над полом. Пытали электрошокером, мне первый раз ударили по половым органам, я обмочился. Расчет – сломать психологически, уничтожить человеческое достоинство, размазать тебя. Молокососы сопливые били меня и орали, что я их страну разрушил. Я им пытался возразить и тут же получал в зубы. Пытками заставляют подписать любые признания, мне так и сказали: «Твои убеждения нас не касаются. Пиши». Сидел в Артемовске. В этом феврале срок бы истек, но я выбрал обмен. Не смогу жить среди тех мразей.

Сотрудники СБУ конфисковали у него все имущество, во время обыска забрали документы и даже награды за Афган.

- Орали при обыске: «Ты який дэржави служив?!» - В глазах мужчины слезы. – Отобрали не только паспорт, а и два ордена Красной звезды, две медали «За отвагу», четыре медали «За боевые заслуги», ничего не вернули. Придется дедушке Ниндзе начинать жизнь с нуля, а в Донецке из родни никого, надежда только на сослуживцев.

За группу ВКонтакте – в плен

К нам подходит седой мужчина. Иван Солопихин – мой земляк из Авдеевки, а потому обнимаемся как родственники. Служил в армии ДНР, а в плен попал в этом году под Верхнеторецким, с ним была карта, которую нужно было передать. Кто-то его предал, считает мужчина. Мужчине почти 70 лет, но он снова рвется в армию.

- Но я-то ладно, повоевать пришлось, было дело, а вот со мной сидел в камере парень молодой вообще ни за что и тут таких немало, - Иван подводит меня к Сереже.

Именно на его совершенно белое худое лицо я обратила внимание, таких лиц не бывает у молодых людей, а ему всего 24 года, взяли – в 21.

Огромные глаза на этом белом лице потрясают, точно идеалист, думаю я. Парень явно смущается и вскоре я понимаю причину этого – во рту не хватает половины зубов. Сергей был студентом третьего курса химико-механического техникума Славянска.

- Когда начались известные события, я создал группу «Антимайдан Славянск», она быстро набрала неплохую популярность, - медленно говорит Сергей. - Однажды 17 апреля 2015 года, когда пары уже окончились и я спешил домой, меня вызвал к себе в кабинет директор, после этого домой я не вернулся. Провел в заключении 2 года и 8 месяцев.

У парня дома остались родители, дедушка с бабушкой. Вот только дедушка так и не дождался внука из плена, умер – сердце не выдержало.

- Во время допроса меня часто спрашивали: «Крым чей?» - Рассказывает еще один спасенный из плена по имени Артем. Фамилию просит не светить, родные на оккупированной территории. – Я отвечал: «Наш!». Этот ответ их страшно бесил, ведь тут как ни крути: если я признаю Крым украинским, он их и если не признаю этого, то – наш, российский. За этот ответ били по ребрам, тянули запястья так, что рвались сухожилия. Вон у меня на запястьях какие подарочки остались.



Парень демонстрирует худые руки, со вздувшимися шишками.

Предали родные дети

Этот мужчина выделяется в толпе, он стоит совершенно один. Я не сразу понимаю, что же такое родное в его лице и наконец понимаю – он напоминает мне Будулая. Такие же печаль и мудрое понимание жизни глазах. Знакомимся.

Геннадию Павловичу 58 лет сам с Харькова, когда началась заваруха на своей машине приехал в Республику, готов был служить хоть кем.

- Сказали по возрасту не подхожу, но раз есть машина, предложили работать водителем, возил замполита, - рассказывает мужчина как-то отрешенно. - Сдали меня в СБУ собственные дети, когда я приехал семью проведать. Всю жизнь жил для них, помогал чем мог - одному сыну оставил квартиру, другому – дом. Старший работает на жд дороге, младший – в милиции. Именно младший сам привел оперов, а старший помог. В заключении меня били не сильно, просто раздетого в декабре к кровати приковывали наручниками, а в камере открывали окна. Но что там эти муки в сравнении с тем, что творилось в душе? Сидел с уголовниками, некоторые из которых в 20 лет и таблицы умножения не знают. Освобождения уже не ждал, боялся верить. А вот сейчас не знаю, чем жить. Все, ради чего я жил, рухнуло – дети предали, семьи нет, работы нет.



Геннадия в плен сдали родные дети. Фото: Юлия АНДРИЕНКО


Я пытаюсь найти слова ободрения, понимаю, как беспомощно они звучат.

- Спасибо вам, - мужчина вдруг целует мне руку.

- А может быть вам нужно что-то принести? – спрашиваю я.

-Что вы, спасибо? Тут как в раю, а главное – на свободе. Вчера нам выдали гуманитарку, так что мы не голодаем, - говорит мой Будулай. – А еще много приносят совершенно незнакомые люди – еду, одежду и т.д. Вот как получается – они совершенно чужие, а ближе родных.

Шел к больной матери и угодил в плен

К нам вдруг сам подходит высокий парень с красными воспаленными глазами.

- Вы журналист? Я ваш коллега, - он протягивает мне руку и просит прощения, что она не слишком чистая.

Юрий Ковальчук – журналист сайтов «Политнавигатор» и «Антифашист» родом из Херсона, успел и повоевать.

- В июне этого года выезжал проведать мать, это был последний шанс ее увидеть, она совсем в плохом состоянии, а сейчас даже не узнает никого, - рассказывает Юра. – Переходил по «зеленке» и попал в плен за незаконное пересечение границы. Кто я – выяснить было несложно. Счастье, что отбывал заключение в Херсоне. Там просто «дичь», я им рассказывал то, что давно уже опубликовано в прессе, а они записывали, раскрыв рот. Результат наших бесед - сломаны все ребра, выбиты зубы, на моей голове разбивали табурет – за семь месяцев плена прошел многое. В плену всегда верил, что меня не бросят. А когда ехали в автобусах на обмен, дончане махали нам руками приветственно, я понял – едем домой. Господи, до войны я в Донбассе был один раз, а сейчас буду жизнь свою строить здесь.

К общежитию подходят автобусы, освобожденных везут на флюорографию в больницу. Многим из них потребуется длительное лечение, восстановление как физическое, так и моральное. Но главное – они уже дома.
Tags: #Донбасс в огне (сводки с фронта)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments